РУССКИЙ    |    ENGLISH
«...Жилых тридцать шесть покоев с половиною»

«...Жилых тридцать шесть покоев с половиною»

Такая таинственная надпись есть на плане участка 1823 года: «А по приведению в указную меру оказалось жилых тридцать шесть покоев с половиною». Объяснить ее можно тем, что новый план владения был сделан по запросу квартирной экспедиции и, стало быть, усадьба сдавалась внаем под жилье. В течение семидесяти лет в доме и жилых корпусах во дворе, переделанных из нежилых и построенных вновь, жили квартиранты. Причем сдаваться могла и одна комната, и несколько, в зависимости от платежеспособности наемщика. В 1882 году, например, среднестатистическая московская квартира имела 4,3 комнаты.

Этот поворот в судьбе дома произошел в 1820 году, когда Анна Ивановна Лобкова продала свой дом и весь участок генерал-лейтенанту князю Борису Андреевичу Голицыну. Владение Лобковой не пострадало во время пожара 1812 года и к моменту продажи выглядело весьма солидно: дом, одноэтажный каменный корпус по границе бывшего Молошного переулка, двухэтажный жилой корпус вдоль владения церковной земли справа, каменная кухня также использовалась под жилье. К 1823 году количество жилых построек во дворе еще увеличилось.

Анна Ивановна Лобкова после продажи дома осталась в нем жить, но уже в качестве квартирантки. Она нанимала свой бывший дом вплоть до смерти. Новый хозяин, князь Голицын, не интересовался домом как местом своего жительства, для него он был просто помещением капитала. Особняк в Козицком переулке был не единственной его недвижимостью в Москве. Из «Альбомов Казакова» известно, что ему принадлежал также большой дом на углу Тверской и Камергерского переулка (не сохранился).

Книга «Род князей Голицыных» (1892) приводит скупые сведения о Борисе Андреевиче Голицыне — представителе девятого колена «четвертой, младшей, отрасли или линии (Михайловичей)» рода Голицыных. Ему посвящен один абзац, где без всяких комментариев перечисляются его многочисленные звания: генерал-адъютант, гофмаршал двора, командир конной гвардии, тайный советник. Женат был на светлейшей княжне Анне Александровне Грузинской, правнучке грузинского царя Вахтанга VI, имел восьмерых детей.

Не очень-то щедры на подробности жизни Бориса Андреевича Голицына и другие издания по истории русского дворянства. Что называется, через запятую говорится о том, что он командовал Владимирским ополчением в 1812 году и внезапно умер в 1822 году от удара, постигшего его в Английском клубе в Петербурге.

А ведь страницы истории Отечественной войны 1812 года рисуют Б.А.Голицына как отважного офицера, талантливого организатора, заботливого «отца солдат». В июле 1812 года началось формирование армий народного ополчения «первого круга» — ближайших к Москве губерний. Должность начальника ополчения была не назначаемая, а выборная. На общем собрании дворянского сословия Владимирской губернии начальником ополчения был выбран Борис Андреевич Голицын. На первых порах нехватка кавалеристов и отсутствие оружия не сопутствовали успеху. Удачнее дело пошло, когда Голицын объединил боевые действия своего ополчения с действиями крестьянского партизанского отряда под руководством Герасима Курина. Чуть позже по приказу Кутузова в распоряжение начальника Владимирского ополчения был командирован Уральский казачий полк.

После того как в конце октября войска Владимирского ополчения вступили в Москву, Голицын заботился о размещении больных и раненых солдат в казармах, о благоустройстве этих казарм, требовал улучшить медицинское обслуживание «больных ратников Владимирского ополчения». Тогда же Голицын обратился к владимирскому предводителю дворянства М.П.Волконскому с просьбой о новых пожертвованиях от дворянства на обмундирование и продовольствие для ополчения. Б.А.Голицын командовал Владимирским ополчением до января 1814 года, когда Александр I издал указ о его роспуске. После смерти Голицына владение в Козицком переулке еще долго числилось за ним и дом по-прежнему нанимала Анна Ивановна Лобкова, тут же она и умерла в 1827 году. Через год появилась новая хозяйка — действительная статская советница Варвара Александровна Глебова, урожденная Ушакова. Ее муж Павел Иванович происходил из старинного дворянского рода Глебовых, имел несколько сел в разных губерниях, в частности село Поярково под Москвой — бывшее владение знаменитого боярина Артамона Матвеева. Участок в Козицком переулке она купила уже после смерти мужа, но никогда не жила здесь (жила в Ярославле), а дом и жилые корпуса во дворе сдавала внаем.

Как и для Голицына, для Глебовой дом в Козицком являлся просто недвижимостью, она не была озабочена его перестройкой для своих нужд. Но изменения его все же коснулись. Функциональные перестройки были вызваны необходимостью оборудования дополнительных входов для жильцов, потому что в доме стало несколько наемных квартир и каждой был необходим отдельный вход. Сохранялся сквозной проезд во двор. А на правом боковом фасаде разместился другой вход с крыльцом, «крытым железом в приличном виде». Вместо окна появилась дверь, ведущая в сводчатый коридор первого этажа.

Для удобства функционирования нового входа Глебова стала арендовать у церкви участок земли, граничащий с ее владением и находящийся как раз напротив «приличного» навеса. Около двадцати лет она арендовала церковную землю площадью в 54 квадратные сажени, а в 1846 году купила ее. Так участок получил правильную прямоугольную форму. Служебная каменная постройка на границе с церковной землей была превращена в жилую. Все дворовые корпуса, покрытые железными кровлями, по мере необходимости «исправлялись починкою».

В 1856 году после смерти Глебовой усадьбу по завещанию получила ее племянница Прасковья Николаевна Лопыревская. В следующем году она заложила весь участок Московской Сохранной казне, а в 1860 году продала своему мужу, отставному коллежскому асессору Михаилу Осиповичу Лопыревскому, за 36 800 рублей серебром.

Михаил Осипович Лопыревский (1811-1883) был потомственным архитектором. Вслед за своим отцом и дядей он окончил архитектурную школу Экспедиции Кремлевского строения. И здесь мы еще раз возвращаемся к теме незаконнорожденных детей. Наш Лопыревский — внебрачный сын архитектора Лопырева, официально считавшийся его воспитанником. Таких «воспитанников», имеющих типовую фамилию с окончанием на «ский», было в то время немало в стенах Экспедиции Кремлевского строения.

Первые годы работы М.О.Лопыревского в должности архитектурного помощника 3-го класса (потом — 1-го класса) были связаны именно с Кремлем: сначала он находился на практике при строении Оружейной палаты, позже самостоятельно работал над возведением Конюшенного и Кавалерского корпусов. В 1832-1833 годах по заданию мастерской Оружейной палаты он выполнил проект пятиглавого храма, за который получил первую премию. В дальнейшем служил архитектором Московского почтамта.

Много лет жизни посвятил Михаил Осипович педагогической работе, пожалуй, он отдавал ей больше времени и сил, чем строительной практике. Преподавать он начал, будучи еще совсем молодым человеком, — в 1833 году работал учителем теории архитектуры в Московской земледельческой школе. Параллельно со своей преподавательской деятельностью продолжал учиться и сам и в 1835 году как один из трех лучших учеников был оставлен при Московском дворцовом архитектурном училище. Здесь в течение последующих десяти лет он вел самые разные курсы — теории перспективы, рисования пейзажей, черчения. После выхода в отставку Лопыревский состоял членом совета Московской глазной больницы.

У Лопыревского в Москве помимо участка в Козицком переулке были и другие владения — маленький дом в Староконюшенном переулке и еще один, на углу Арбата и Калошина переулка. Именно этот дом любовно перестраивал сам архитектор. Чертежи этого дома, выполненные Лопыревским, являют нам такое огромное трехэтажное здание, что это невольно наводит на мысль о многочисленных квартирантах.

И дом в Козицком по-прежнему сдавался внаем, дворовые корпуса также использовались под жилье. На рубеже 1820-1830-х годов такая участь постигла многие дворянские усадьбы, их новые владельцы руководствовались исключительно меркантильными соображениями. Известный бытописатель Н.В.Давыдов так говорил о Москве середины позапрошлого века: «В ней, казалось, произошел... крутой перелом; во всем чувствовалось что-то новое. Улицы те же, да и строений новых возникло не так уж много, а прежней Москвы не стало».

Впрочем, несмотря на близость шумной Тверской, Козицкий переулок оставался патриархально тихим. Некоторое оживление ежедневно вносили лишь посетители Купеческого клуба, спешившие по вечерам к дому на углу Большой Дмитровки и Козицкого. Располагавшийся здесь еще в XVIII веке особняк и огромный сад графа П.С.Салтыкова Купеческий клуб арендовал с 1839 по 1909 год, когда для него по проекту архитектора И.А.Иванова-Шица было построено специальное здание (ныне театр Ленком; улица Малая Дмитровка, 6).

Итак, по вечерам в саду Купеческого клуба гремела музыка, а напротив, в доме Лопыревского, горели все окна — ведь здесь было много квартирантов.

Т. А. Дудина