РУССКИЙ    |    ENGLISH

Немного о династии Базуновых

Книжная Москва — тема большая, особая. Нам придется ее коснуться потому, что в доме 5 по Козицкому переулку в 1850-х годах снимал квартиру Иван Васильевич Базунов (1786-1866) — представитель известной династии Базуновых, работавшей в книжном деле без малого девяносто лет.

Тогда квартиры, как известно, меняли часто. Причем данный факт не воспринимался кардинальным событием жизни: ведь его нельзя было сравнить с утратой родового поместья или наследственного особняка. Начался этот процесс значительно раньше, о чем мы уже говорили, и к середине XIX столетия выглядел как нечто само собой разумеющееся и понятие «квартира» стало столь же обычным, сколь «собственный дом» за полвека до этого. В обиходе в ту пору бытовали выражения «съехать с квартиры» или «въехать в нее».

Облик очередного нанимаемого жилища был для квартиранта, как правило, безразличен. Важнее было не отдавать дань прекрасному фасаду чужого, в принципе, дома, а сохранить родную обстановку, свой вещественный мир. Так с годами разрушалась психологическая сопричастность архитектуре дома, свойственная художественному сознанию эпохи классицизма.

В. Г. Белинский писал, что «главное удобство в квартире. .. состоит в том, чтобы ко всему быть поближе — и к месту своей службы, и к месту, где все можно достать и лучше и дешевле. .. Идея города больше всего заключается в сплошной сосредоточенности всех удобств в наиболее сжатом круге».

Такова позиция жителя города середины XIX века, города со все ускоряющимся темпом жизни. Для И. В. Базунова квартира в Козицком переулке обладала идеальным местоположением: рядом и университетская типография, с которой он был тесно связан (Большая Дмитровка, 34; ныне в этом здании библиотека Союза театральных деятелей), и своя книжная лавка (Страстной бульвар, 8), хорошо известная тогда не только читателям, но и многим, многим литераторам, московским и петербургским, однако об этом будет рассказано ниже.

А вообще «география» московской книжной торговли весьма обширна. Некогда торговля книгами сосредоточивалась возле Спасских ворот Кремля, но после 1812 года ее центр переместился на Никольскую улицу, на которой издревле, с XVI века, торговали книгами. Здесь, у Заиконоспасского монастыря, в 1820-х годах открывались все новые книжные лавки, казенные (Университетской типографии, Синодальной типографии) и частные (Глазунова, Струкина, Телепнева, Базунова, Свешникова, Логинова, Ферапонтова, Пономарева, Немова, Трухачева и другие). Второй центр книжной торговли находился на Кузнецком мосту, где чаще располагались книжные лавки иностранцев. Знаменитые книжные развалы размещались на Новой площади. Это место у Владимирских ворот Китай-города было средоточием торговли древними книгами.

Впрочем, известный московский книготорговец второй половины XIX века А. А. Астапов пишет, что «книжная торговля производилась в Москве почти повсюду. .. и везде имела свой особый, местный характер. Так, около университета, по решетке, торговали книгами более серьезными, научными; у Александровского сада, у первой решетки, можно было найти большею частью книги народные и романы, издания Никольской улицы; в Охотном ряду, где теперь Большой Московский трактир, в воротах тоже была торговля книгами, которыми одолжались охотнорядцы на прочет; и во многих других местах. .. Смоленский рынок был лучшим местом для букиниста, потому что рынок этот прилегает к местности, населенной в то время по преимуществу аристократией, помещиками и другими состоятельными людьми. .. На Смоленском навещали книжников люди денежные и знатные. .. С падением крепостного права пало и книжное значение Смоленского рынка. Торговцы этой профессии перебрались на площадь к Сухаревой башне, которая и посейчас занимает гораздо более важное место для книжной торговли, чем Смоленский рынок. .. »

Оставив в стороне рынки и развалы, хочу отметить, что путеводители по городу и статистические сборники приводят лишь число стационарных книготорговых заведений — магазинов и лавок. Для сравнения приведу цифры: в 1826 году их насчитывалось около 40, в 1868-м — 105, в 1883-м — 225. А ведь были и «лари» — киоски, торгующие, главным образом, газетами, но водились там и книги. Книги можно было купить и из «шкапчиков» у бакалейщиков в торговых рядах, и у разносчиков прямо у себя дома. Как только не называли этих разносчиков — ходебщики, мелочники, коробейники, но самым распространенным являлось забытое ныне слово «офеня», укрепившееся еще в начале XIX века. Офеньский промысел занимал особое место в книжной торговле. Именно благодаря ему становились явью знакомые нам со школы мечты Некрасова о том, что народ «Белинского и Гоголя с базара понесет». Стать формально книготорговцем не составляло особого труда. Владельцу книжного магазина нужно было взять промысловый билет или свидетельство, ежегодно обновляемые, а лицам, торгующим вразнос, — получить установленный для такой торговли медный значок или бляху. Однако дело было не только в этом. Известный книготорговец и теоретик культурно-просветительной книжной торговли середины прошлого века А. Ф. Черенин настойчиво подчеркивал ее особый характер, ее нравственную, воспитательную сторону. Он писал: «Для успешной торговли книгами нужно не только знать им цену, исправно выполнять требования, производить быстрые торговые обороты и т. п. , но еще необходимо приохочивать покупателей к покупке книг, заинтересовать их полезными для них произведениями, применяясь к их потребностям, наклонностям, образованию, а для этого книгопродавец должен возвыситься до полного понимания окружающей его среды, до горячего участия в ней, т. е. он должен иметь образование и предаться своему делу с полною и искреннею любовью». Высоко ценил труд книгопродавцев и В. Г. Белинский: «. .. науке, искусству и литературе оказывали иногда величайшую услугу люди, которые ничего не писали и не были ни учеными, ни поэтами, ни литераторами. Нужно ли говорить, какое великое влияние на успехи литературы может иногда иметь книгопродавец-издатель?».

Г. И. Поршнев в работе «История книжной торговли в России» (1925) делил книгопродавцев на книжников-культуртрегеров и книжников-коммерсантов. Книжник-культуртрегер — это тот, кто «к книжному делу подходит, сознавая его культурную полезность. Выгоды для него имеют второстепенное значение, и нередко он не интересуется практической стороной дела, не углубляется в работу. .. ». Что и говорить, таких книгопродавцев было очень мало и не они оказывали решающее влияние на книжную торговлю. Профессионалами были, конечно же, книжники-коммерсанты, не столь культурные, зато обладающие навыками в технике работы и знанием рынка сбыта. Именно таких было большинство в Москве.

Середина XIX столетия стала началом нового подъема книжного дела. После резкого упадка 1840-х годов вновь расцветает книжная торговля и издательская деятельность. Спрос на книги во многом вырос тогда за счет нового социального слоя читателей-разночинцев. Соответственно увеличились тиражи и изменился «репертуар» книжной продукции — появилось больше учебных и научных изданий, особое внимание стало уделяться русской художественной литературе.

В 1860-х годах начали издаваться первые книготорговые журналы: «Книжный вестник» — «журнал литературной деятельности, книжной торговли, книгопечатания и т. п. » в Петербурге и «Книжник» в Москве. Сотрудники московского журнала принадлежали к демократическому лагерю и были связаны с членами тайного ишутинского общества. Издателем и редактором «Книжника» был упомянутый выше А. Ф. Черенин.

Издательство и книготорговля долгое время были неразрывны, но постепенно стали разделяться. Старые издательские предприятия в пореформенное время перенимают капиталистические методы хозяйствования, приспосабливаются к новым экономическим условиям, следят за читательским спросом, стараются выдержать натиск более могучих конкурентов. Книжная торговля занимает теперь в их деятельности превалирующее положение по сравнению с изданием книг, и это побуждает крупные коммерческие фирмы совершенствовать рекламу книг: она давалась в при-книжных списках, объявлениях в газете, выпускались книготорговые каталоги магазинов.

Старые книжные фирмы создавали свои капиталы очень медленно, путем осторожной работы. Некоторые из них, например Базуновы, Глазуновы, Кольчугины, Салаевы, работали в книжном деле целыми династиями, не один десяток лет. Судьба владельцев многих издательских предприятий на удивление схожа. Свой путь они начинали обычно с «мальчиков» у богатых книготорговцев, по копейке откладывали деньги, затем сами приобретали книжные лавки, типографии и становились издателями. Некоторым удавалось по дешевке купить «на пуды» издания разорившихся или временно недееспособных предпринимателей и после организации широкой рекламы выгодно их продать. Но редкие удачи обычно чередовались с опасными срывами, и в конце жизни многие оказывались в долговой яме.

Династия Базуновых начинала свою книготорговую деятельность в смирдинское время. Было в ней две ветви: Василий Иванович Базунов с сыном Иваном Васильевичем имели книжную торговлю в Москве, а Федор Васильевич Базунов с сыном Александром Федоровичем — в Петербурге. Более известны петербургские Базуновы. Именно таких, как они, и называл цитировавшийся выше Г. И. Поршнев книжниками-культуртрегерами. Их история подробно описана С. В. Беловым во втором томе трехтомной коллективной монографии «Книга в России» (1990-1991).

Федор Васильевич Базунов проработал несколько лет приказчиком у легендарного А. Ф. Смирдина. В 1835 году он открыл собственный книжный магазин, причем Смирдин первоначально помогал ему советами и кредитом. После смерти Федора Васильевича в 1854 году наследником явился его сын Александр Федорович, чье книжное дело в 1860-х и первой половине 1870-х годов стало одним из самых известных в Петербурге.

Александр Федорович открыл собственную книжную торговлю в 1858 году, а спустя четыре года начал издавать книги, причем не только отдельные произведения, но и собрания сочинений — Гёте, Гейне, Достоевского. К слову сказать, Ф. М. Достоевский имел с Базуновым личные и деловые отношения и открыл в его книжном магазине контору своего журнала «Время». За 14 лет Базунов выпустил 36 названий, из них 24 — в знаменитой серии «Библиотека современных писателей», куда вошли почти все современные беллетристы — Н. С. Лесков, Ф. М. Достоевский, Н. В. Успенский, Г. И. Успенский, И. А. Кущевский, Вс. В. Крестовский, А. С. Афанасьев-Чужбинский и другие. Серия заставляла вспомнить массовое издание Смирдиным произведений русских писателей 1830-1840-х годов и печальный конец этой филантропической затеи. Базунова, решившего продолжить благородное начинание Смирдина, постигла та же участь: «Библиотека» принесла издателю большую известность и еще большую материальную неудачу. Книги расходились медленно и в небольшом количестве. Вложив в издание этой серии значительный капитал, Александр Федорович Базунов задолжал владельцам типографий и бумажных фабрик и обанкротился. Весь нераспроданный товар перешел к книгопродавцу М. О. Вольфу, а сам Базунов уехал за границу, спасаясь от долговой тюрьмы. Это было в 1876 году.

Но вскоре он вернулся, «заявил кредиторам о своем критическом положении», его книги и имущество были распроданы с аукциона, а он объявлен несостоятельным должником. А потом некогда известнейший петербургский издатель Александр Федорович Базунов обосновался в Гостином дворе, где работал приказчиком в книжной лавке К. Н. Плотникова целых 23 года, до самой своей смерти в 1899 году.

Не гладко шли дела и у московских Базуновых, начавших свою деятельность раньше, чем петербургские. Основатель династии Василий Иванович Базунов, книгопродавец и издатель, имел свою книжную торговлю уже в 1810 году. Как указывает «Адресная книга» на 1826 год, его магазин находился в центре книжной Москвы — на Никольской. При магазине была открыта библиотека для чтения — редкое в ту пору явление. Одно время Василий Иванович арендовал университетскую книжную лавку, но пожар 1812 года принес ему большие убытки. Не раз судился он с другими московскими книготорговцами за право издания некоторых книг (ибо авторское право было тогда еще далеко не совершенным). Такие разбирательства «о взаимных претензиях» шли иногда годами.

Кому везло, кому нет, но вот что поразительно: многие люди книжного мира были преданны своему делу, несмотря ни на что. Подобно наркотику действовала эта работа, сотрясая неудачами, лихорадочно возбуждая успехом, толкая на рискованные предприятия. Ни житейский здравый смысл, ни сетования родных, ни печальный опыт отцов не останавливали их. И семья Базуновых была из такой породы. Василий Иванович оставил своим сыновьям только долги. В Москве слушалось его дело как «несостоятельного должника». А между тем сыновья его сами пробивались по этому же пути — Федор Васи-льевич в Петербурге, Иван Васильевич в Москве. Причем не у отца получили они профессиональную подготовку, а в других, более солидных книжных лавках: Федор у Смирдина, как уже говорилось, Иван — у Ширяева.

Главный герой этого очерка Иван Васильевич Базунов родился в 1786 году. Свои «университеты» он проходил в книжной лавке Ширяева, где служил приказчиком двадцать лет. Имя Александра Сергеевича Ширяева стало символом книжной Москвы первой половины XIX века. Торговал он не только современными, но и антикварными изданиями, занимался издательской деятельностью, собрал уникальную библиотеку старопечатных книг и издал ее каталог, был членом научных обществ, автором. Ширяев был комиссионером многих московских писателей по продаже их книг. В течение долгого времени он арендовал университетскую книжную лавку, жертвовал деньги на нужды университета. Ширяев был одной из самых заметных и влиятельных фигур культурной жизни Москвы того времени, его издательская и книгопродавческая деятельность — не сочтите за громкие слова — способствовала распространению просвещения.

Книжная лавка Ширяева была центром читающей Москвы, можно даже сказать, ее достопримечательностью. Размещалась она в доме 10 на Страстном бульваре, в особняке начала XIX столетия, служившем редакционным корпусом Университетской типографии. У него работали многие молодые люди, ставшие впоследствии известными издателями и книготорговцами. Так, в лавке Ширяева служил «мальчиком» 13-летний А. Ф. Смирдин. Позже по рекомендации Ширяева он поступил приказчиком к П. А. Плавилыцикову в Петербурге; их связь не прекращалась и в последующие годы.

У Ивана Васильевича Базунова с его хозяином тоже сложились добрые отношения, и не только деловые, но и дружеские. Что и говорить: двадцать лет работали рядом, пуд соли съели. После смерти Ширяева в 1841 году Базунов вместе с книготорговцем О. Л. Свешниковым стал опекуном его малолетнего сына. Они же арендовали и университетскую книжную лавку.

Согласно договору книгопродавец обязан был лавку содержать «в исправности и в чистоте, казенные книги продавать по цене, назначенной университетом с удержанием в свою пользу по десяти процентов». Книжная лавка ревизовалась университетом. Объявления о казенных книгах книгопродавец мог опубликовать в «Московских ведомостях» «на счет казны».

Вслед за Ширяевым Иван Васильевич Базунов долгие годы был комиссионером Московского университета и унаследовал славу своего предшественника. И лавка его находилась рядом с бывшей ширяевской — Страстной бульвар, 8. В XIX веке книжные лавки служили традиционным местом встреч писателей и ученых. Лавка Ивана Васильевича Базунова на углу Страстного бульвара и Большой Дмитровки была известна всей литературной Москве. Сюда заходили Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, А. Н. Островский, Ф. М. Достоевский, М. П. Погодин, А. А. Краевский и другие. Со многими из них Базунов активно переписывался. Хочу отметить, что книжные магазины в этом доме размещались вплоть до начала XX столетия.

Книжная торговля Базуновых в Москве и Петербурге пользовалась популярностью и у демократического читателя. Конец 1850-х — начало 1860-х годов — один из самых либеральных периодов в истории русской книги. Тогда во многих книжных магазинах можно было получить из-под полы издания Вольной русской типографии; водились они и у Базуновых. Это не удивительно, если учесть, что дружеские отношения И. В. Базунова и А. И. Герцена зародились в начале 1840-х годов. Уже тогда Герцен держал через Базунова связь со своими московскими друзьями и деловыми корреспондентами.

В течение трех десятилетий Иван Васильевич Базунов был комиссионером журнала «Современник», издаваемого Н. А. Некрасовым. Он не только имел исключительное право продажи этого журнала, но в его магазине находилась московская контора «Современника». Он проводил подписку на журнал. Принимал рукописи и отправлял их в Петербург, рассчитывался с авторами, выдавал им книги для составления библиографических разборов, причем многие приобретал специально ради этого.

Конечно же, связи Базунова и Некрасова были очень тесными. В основном они переписывались, но когда Николай Александрович находился в Москве, то почти ежедневно бывал в лавке Базунова. Своих петербургских знакомых он просил адресовать письма ему к Ивану Васильевичу. Даже будучи в Москве проездом, Некрасов непременно наведывался на Страстной бульвар, вел деловые разговоры со своим давнишним комиссионером и не раз покупал у него книги, которые скрашивали потом ему время в пути. Заманчиво предположить, что заходил он и домой к Базунову, поскольку от лавки до Козицкого переулка — рукой подать. Но достоверных сведений об этом все же нет.

Правда, Некрасов не всегда был доволен работой Базунова, особенно решением многих финансовых вопросов. В сентябре 1855 года он пишет литератору В. П. Боткину: «. .. прошу тебя, брат, помоги Базунову в чем окажется нужно, ибо старичина несколько бестолков и мешкотен». Будешь тут бестолковым, когда тебе семьдесят! Но все же Некрасов высоко ценил в Базунове то, что не мог отнять преклонный возраст. То, что делало его просто незаменимым: надежность, верность, профессионализм.

Базунов умер в 1865 году, и его лавка по духовному завещанию перешла к книготорговцу И. Г. Соловьеву, но еще долго ее завсегдатаи вспоминали «московского Смирдина», как нарекла Ивана Васильевича Базунова книжная Москва.

Т. А. Дудина